Имена собственные во фразеологизмах

Что такое фразеологизм?

Фразеологизм – такое сочетание слов, которое обладает относительной устойчивостью, экспрессивностью, целостным значением и воспроизводится в готовом виде.

Очень часто как синонимы этого термина употребляются и наименования: поговорка, пословица, идиома, образное выражение.

Большинство фразеологизмов восходит к какому-нибудь сюжету, историческому или псевдоисторическому факту. Развитие образного выражения и обобщение имени собственного, входящего в него, идет, как правило, путем «сгущения» этого сюжета.

Всякое ли обобщение собственного имени движется по этому пути? За каждым ли именем стоит конкретный исторический или мифологический прототип?

Имена во фразеологизмах

Одним из видов обобщения имени является его рифмованное употребление в детских дразнилках:

Сергей-воробей,

Гаврило — свиное рыло,

Иван-болван,

Мишка — еловая шишка,

Татьяна-сметана и т. д.

Вряд ли кому-нибудь придет в голову искать сюжеты этих «устойчивых сравнений»: ясно, что они обусловлены случайными ассоциациями под влиянием рифмы.

При частом повторении подобные ассоциации, вызванные рифмой, могут стать постоянной характеристикой имени:

Алеха не подвоха;

Афонька-тихонька;

Афонасьи беспоясны;

наш Фома пьет до дна;

Зина-разиня;

И на Машку бывает промашка и т. п.

Для большинства русских имя Емеля ассоциируется с характеристикой «болтун, краснобай». Она обусловлена чисто формальным сходством с глаголом молоть, вошедшим в прибаутку:

Мели Емеля — твоя неделя.

Обобщение имени путем обработки рифмой весьма произвольно. Гораздо закономернее его социальная, общественная типизация.

Хотя имя и индивидуально, мы можем говорить о типично русских именах (Иван, Маша). Это уже шаг к обобщению, который приводит к таким нарицательным употреблениям, как русские Иваны, немецкие Фрицы и Гансы, английские Джоны, Биллы и т. д. Можно было бы вполне написать эти имена с маленькой буквы, потому что они уже стали синонимичны словам «русский», «немец», «англичанин».

Примерно такое же социальное «расслоение» имен происходит и по оси «богатый/бедный». Одни имена прежде вызывали представление и родовитости и благородстве, другие — о «черной кости». Для имущих классов России было характерно стремление отгородить себя от народа не только образом жизни, но и именем.

Социальная оценка имени часто перерастает в оценку качеств человека. К примеру, имеют значение «глупый»: Ванька, Агафон, Алуферип, Ананья, Аноха, Арина, Варлаха, Ерема, Максим, Мартын, Митька, Пантелей (Пантюха, Пентюх), Пахом, Стеха, Стеша, Щура, Фома, Фока.

Народные выражения:

«Аноху строить» — «валять дурака»;

«Бесполденная Арина» — «безнадежная дура»;

«С одной стороны Ульяна, с другой Фома» — «не в своем уме»;

«Алеха сельский, Алеша бесконвойный» — «сумасбродный, неуравновешенный, с причудами, чрезмерно хвастливый человек»;

«Идет как Мартын с балалайкой» — «неловко и несуразно идет»

— это фразеологическое развитие подобных отрицательных характеристик.

Выражение «филькина грамота» значит «пустая, ничего не стоящая бумажка», «не имеющий никакой силы документ».

Первоначально это была грамота, написанная безграмотным человеком, а потому не имеющая веса. Словом, грамота, составленная простофилей.

Слово «простофиля» образовано в итоге от греческого имени Филипп, превращенного русскими в Филю, Фильку, Филюху. Этим именем бары часто называли своих слуг. Помните фамусовское обращение к своему Фильке?

Ты, Филька, ты прямой чурбан,
В швейцары произвел ленивую тетерю…

Не удивительно, что типизированное имя слуги пополнило синонимический ряд со значением «глупый и ленивый человек». Этому способствовало и употребление имени Филя в русских пословицах, где его обладатель выступает в роли простака и неудачника:

У Фили пили да Филю и побили.

Интересное значение заключено в имени Сидор. Оно восходит к древнеегипетской богине земледелия Исиде. Греческое Исидор, превращенное у нас в Сидора, значит «дар Исиды», т. е. обильный, щедрый дар. Но в русских пословицах и поговорках Сидор — обычно богатый, но скупой и мелочный человек .

Зная социальные ассоциации, связанные с именем Сидор, легко понять мотивировку выражения «драть как Сидорову козу»: скряге-хозяину даже мелкая потрава кажется большим бедствием. Шкодливый же характер козы постоянно тянет ее в огород. Упорное стремление хозяина отучить ее от этой привычки и вошло в поговорку.

Известна и другая трактовка этого выражения, в нем «сказалось стремление мести Сидору: если он сам недосягаем, то пусть хоть его козе достанется основательно».

За скверный характер Сидора отдувается его коза. Бедному же Макару, как правило, приходится самому быть козлом отпущения.

Русские пословицы дают подробную характеристику этому горемыке. Он беден («У Макара лишь возгрей» (т. е. соплей) пара; «Не рука Макару калачи есть») и бездомен («Грядет Макар к вечерне от собак в кабак»), незнатен («Не рука Макару с боярами знаться»), послушен и почтителен («Макару поклон, а Макар на семь сторон»), а главное — безответен («На бедного Макара все шишки валятся»).

Пословицы подчеркивают, что он обычно занимается тяжелым крестьянским трудом:

Доселева Макар огороды (гряды) копал, а нынче Макар в воеводы попал.

Не удивительно, что имя Макар уже давно в русском языке считается не более лестным, чем Аноха или Филька.

Отрицательное отношение к имени Макар, сложившееся в русской среде, закрепилось и лубочными картинками, где Макарка изображался в смешных базарных сценках вместе с сатирическими героями рынка Захаркой, Назаркой, Фомой и Еремой, Пантюхой и Филатом.

Так постепенно складывался образ бедного простака и неумехи Макара, вошедший в одну из самых загадочных русских поговорок — «куда Макар телят не гонял». Она означает «очень далеко» и нередко употребляется как угроза сурового наказания.

Обычно пытаются объяснить это выражение какой-нибудь народной легендой о реальном Макаре, некогда пасшем реальных телят.

Вот, например, объяснение поморской сказительницы Т. И. Махилевой: «Макар, наверно, был хороший пастух: везде пас, дальше его никто не пас. Так вот, даже туда, где и Макар не мог гонять телят, кого-то и посылают».

Наблюдения над нарицательным значением имени Макар свидетельствуют о другом. Макар — это нищий, безземельный крестьянин, вынужденный пасти своих телят на самых заброшенных и запустелых выгонах.

Более того, возможно, что Макаровы телята — фикция, и в этом выражении заключен такой же скрытый юмор, как во фразеологизмах «показать где раки зимуют» или «сделаю, когда рак на горе свистнет».

Такой трактовке, на первый взгляд, противоречит отрицание «не». Однако необходимо учитывать, что уже в рукописных сборниках XVIII в. эта поговорка зафиксирована и без отрицания, например: «Пошел к Макару телят пасти». Найти такое пастбище столь же трудно, как и отыскать рачью зимовку.

Далее задумаемся над происхождением выражения «показать кузькину мать».

Что такое кузькина мать?

Когда мы думаем о происхождении фразеологизмов с собственными именами, нам поневоле хочется связать эти имена с конкретными лицами.

Характерно, что представление о реальной Кузькиной матери всегда окрашено юмором. Это персонаж веселых народных частушек:

Ох, Кузькина мать — хуже лихорадки:
Щи варила, пролила прямо на запятки.

Такие частушки поют на Белом море. Там же рассказывают и историю происхождения выражения «показать кузькину мать».

У Кузьмы было много детей, был он беден. Но еще беднее была его мать, которая едва могла прокормить своих детей. Вокруг образа Кузькиной матери, как видим, разворачивается широкий круг ассоциаций: «ядовитость», бедность, неряшливость и неловкость.

Примерно такие же качественные ассоциации характерны и для имени Кузьма в русских пословицах.

Кузьма злой и драчливый:

Наш Кузьма все бьет со зла;

Не грози, Кузьма, не дрожит корчма.

Он беден, и поэтому ему достается все самое плохое и негодное:

Что хромо, что слепо, то Козьме и Демьяну (речь идет о домашней птице, жертвуемой в день святых Козьмы и Дамиана).

Он несообразителен:

Эта пословица не для Кузьмы Петровича.

Происхождения он такого же «подлого», как и Макар:

Прежде Кузьма огороды копал, а нынче Кузьма в воеводы попал.

Словом, Горькому Кузеньке — горькая и песенка.

Быть сыном драчливого и бедного неудачника не особенно приятно. Разве что крайняя нужда заставит признать такое родство: «Поживешь — и Кузьму отцом назовешь».

Видимо, выражение «показать кузькину мать» и обобщает такое нелестное представление о родителях и близких неудачника Кузьмы.

Типы имен собственных, входящих во фразеологизмы

В русском языке имеется два типа имен, входящих во фразеологизмы.

Первый тип — имена-факты, имена, четко привязанные к конкретной личности — мифологической или исторической («танталовы муки», «мамаево побоище»).

Второй тип — имена — общие знаменатели, концентрирующие определенные человеческие качества и свойства («куда Макар телят не гонял», «филькина грамота»).

Во всех этих случаях образование фразеологизмов совершалось в языке, но обусловливалось в основном внеязыковыми факторами: историческими, этнографическими, фольклористическими и т. д.

Между тем язык, как мы видели на примере рифмованных дразнилок, может сам подсказывать определенные качества и свойства имени.

Мы недооцениваем чисто звуковые ассоциации имен, а они нередко и являются причиной нашего к ним отношения.

Например, по мнению ученых, узкие закрытые гласные в именах Алексей, Елисей, Дмитрий ассоциируются с худощавостью и хитростью, а имена Антоний, Епифаний, Феодосии, Евстигней производят впечатление чего-то более длинного, худого, тонкого, чем их восточно-славянские переделки Антон, Епифан и подобные.

Это свойство звуков влиять на восприятие имени всем нам знакомо. Действительно, почему имя Сергей имеет «серые» ассоциации в его вариантах Сереня, Серенький? Никаким развитием значения этих вариантов не объяснить, как не объяснить и других его «полуговорящих» форм: Гуля — Сергуля, Гуня — Сергуня, Гуся — Сергуся, Гуша — Сергуша.

Возможна и обратная связь нарицательных слов и имен собственных. Звуковые ассоциации, ложное сходство преобразует иногда устаревшие слова в собственные имена.

Мы часто считаем «человечьи» имена животных случайной прихотью первого охотника или хозяина, окрестившего их так. Однако за Мишкой-медведем скрывается древнее нарицательное название медведя (древнерусское мечька-»медведь»), за Петей-петушком — древнее «потя» или «потка» «птица» (тот же корень мы найдем в словах птица и куропатка), за кошкой Машкой — древнее славянское наименование кошки (болгарское «маче», «мачка»; сербскохорватское «мачка»; польское «mаciek» и чешское mасек»кошка», «кот»), а за поросенком Борей — нарицательное «боров». Подобные примеры — не такая уж редкость.

Близкие по звучанию, но равные по смыслу и происхождению слова могут сталкиваться друг с другом, и тогда одно из них должно уступить место другому.

Именно так и случилось со словами «мечька» и Мишка, «потя» и Петя, «мачка» и Машка. Как видим, победа этих собственных имен над нарицательными в русском языке не была абсолютной: отнесение их к одним и тем же животным все же выдает их нарицательную сущность.

Подобные процессы, имеющие чисто языковую основу, не могли не отразиться и на фразеологии с собственными именами.

Выражение толкнуть кого-нибудь под микитки «ударить под ребра», «в поддыхало» употребляется и в прямом и в переносном смысле..

Форма слова «микитки» явно именная. Более того, В. И. Даль приводит его и как никитки «пах, подвздошье, подреберье». Казалось бы, нам тут же следует приняться за поиски того Микиты или Никиты, который первый кому-то двинул «под микитки». Тем более что греческое имя Никита значит «победитель».

Однако учеными доказано, что оно не имеет ничего общего с Микитой. Никита, микитка — это лишь русский вариант праславянского слова со значением «мягкие части тела». В русском языке оно должно было звучать как «мякита», «мякитка». Но ни в одном говоре этой формы мы уже не найдем; ассоциация с Никитой и Никитой вытеснила ее.

Еще более удивительная метаморфоза произошла с именами Митька и Минька. Они образованы от разных имен: первое — от Дмитрий, второе — от Михаил. Но их сблизила фразеология.

Митькой звали значит то же, что и след простыл или и был таков, т. е. «исчез безвозвратно». Но в отличие от последних оборотов оно употребляется лишь по отношению к людям.

Было бы довольно трудно разгадать происхождение этого оборота, если бы в народной речи не было его синонима с именем Минька. Он известен давно, на что указывает его употребление в сказке о Перекати-Горошинке:

И вот, братцы мои, вылез Перекати-Горошинка на свет Божий, а богатырев и след простыл, Минькой звали.

Какое же имя — Митька или Минька — первым попало в поговорку с таким значением?

На этот вопрос помогает ответить фразеологизм пропасть как в Минькин мех «бесследно исчезнуть».

Не кажется ли вам, что и «Минькой звали», и «пропасть как в Минькин мех» подозрительно похожи на всем известные выражения «поминай как звали», «и помин простыл», «и помину нет», «нет и в помине» и т. д.?

Значение последних точно такое же: «исчезнуть без следа». Формально же их объединяет корень -мин-. Это один из древнейших корней в индоевропейских языках.

Русские слова помнить, память, мнить, мнение, сомнение, включающие его, имеют многочисленных родственников: литовское mineti — «вспоминать», латышское minct — «упоминать», древнеиндийское manyate -»думает, помнит», латинское memini — «вспоминаю». Везде, как видим, сохранилось значение мыслительного процесса запоминания.

«Исчезнуть так, что никто больше и не вспомнит» — не это ли значение является общим смысловым стержнем всех выражений, которые мы рассматриваем? Первичной основой оборота Минькой звали, таким образом, оказываются конструкции типа «и помин простыл», «поминай как звали».

Глагол «звать» в последнем выражении, естественно, вызвал представление о каком-то названии, имени. Эта ассоциация быстро получила языковое воплощение, благо имя Минька, сходное по звучанию с мнить, помнить, было под рукой.

Переход же от Миньки к Митьке — дело позднейшее. Он обусловлен, во-первых, определенным созвучием этих имен и, во-вторых, возможностью замены имени во фразеологизмах.

Так Дмитрий и Михаил стали фразеологическими побратимами.

Столкновение различных по происхождению имени собственного и имени нарицательного может и не приводить к таким плодотворным фразеологическим результатам. Нередко оно остается лишь каламбуром-однодневкой, созданным искусством писателя.

Таким образом, фразеологизмы являются неотъемлемой частью русского языка. Знакомство с русской фразеологией позволяет нам глубже понять историю и характер нашего народа. Часто употребляемые в обычной речи слова и обороты имеют очень глубокие исторические корни. Чем больше мы будем знать о значении и истории фразеологизмов, тем богаче будут наши знания о культуре и истории русского народа.